Базу уникальных номеров мобильных устройств планируют создать в РФ в 2026 году

Пусть делают, жалко что-ли? Пусть отрабатывают любые модели борьбы с мошенниками, БПЛА и т.п., пока не изведут эту заразу.

Цель белого списка - ограничение доступа к информации и регулирование, а так же ограничение коммуникации граждан. Цель регистрации IMEI - заставить регистрировать мобильные устройства для полного контроля над гражданами и их мобильными устройствами, как с политической точки зрения по отношению к гражданам, так и с экономической, взяв под полный контроль оборот и регистрацию всех мобильных устройств в стране. А касаемо всех остальных объяснений, на мой взгляд, это всё на уровне первого канала)))

Пусть делают, жалко что-ли? Пусть отрабатывают любые модели борьбы с мошенниками, БПЛА и т.п., пока не изведут эту заразу.

Никак понять не могу. Почему люди, которые знают как управлять государством почему-то работаю или официантами или таксистами.

Россиян могут заставить платить за регистрацию смартфонов в единой базе IMEI ( Соответствующий механизм, по сообщениям СМИ, сейчас прорабатывают в Минцифры. Плата может составить определённый процент от стоимости самого устройства. При этом каждый IMEI-номер привяжут к конкретной сим-карте. То есть при установке симки в другое устройство работать она, по словам экспертов, не будет.

Минцифры прорабатывает механизм, при котором за внесение устройства в реестр придётся заплатить процент от его стоимости, а незарегистрированные телефоны в будущем могут просто отключать от сети.

Я думал такой список итак есть... по крайней мере у операторов точно должен быть!

«Большой Брат смотрит на тебя».

Так гласила надпись под портретом — гигантским, почти во всю стену. Портрет изображал лицо человека лет сорока пяти: усы, грубые черты, но поразительно живое лицо. Взгляд его следил за вами, когда вы переходили комнату. *ТЕЛЕКРАН —* так назывался прибор, встроенный в стену. Он был включён, но пока молчал. Телекран работал и как приёмник, и как передатчик. Уинстон знал, конечно, что его слушают — даже когда он молчал. Никто не знал: может быть, его слушают и *каждую минуту*.

В Океании частная жизнь не существовала. Каждое слово, которое вы произносили, могло быть услышано; каждый поступок — замечен. Даже в собственной квартире вы никогда не были в безопасности. Телекран нельзя было выключить полностью. Кроме того, за вами могли следить через «шпионские щели» — крошечные отверстия в стенах. Никто не знал, где они находятся, но каждый знал, что они есть.

«Ты думаешь, что у тебя есть тайны, — сказал О’Брайен, — но у тебя их нет. Мы видим тебя насквозь. Мы знаем всё, что ты делаешь, всё, что ты чувствуешь, всё, о чём ты думаешь. Мы читаем твои мысли. Ты — прозрачен для нас».

«Подумай только, — сказал Уинстон, — что за этими глазами, за этим стеклом может быть кто-то, кто смотрит на тебя. Всегда. Даже ночью. Особенно ночью».

**«Всякий звук, который вы издавали, слышался, всё, что вы делали, виделось. Сон, бодрствование — всё под надзором. Никаких укрытий. Никакого убежища. Ни в мыслях, ни в поступках — ни даже в самых глубинах сердца. Всё было на виду»**.

**«Вы должны понять, что каждый звук, который вы издаёте, слышится, и даже когда вы молчите — вы всё равно под наблюдением. Всё, что вы делаете, видят. Всё, о чём вы думаете, мы узнаем. Мы читаем ваши мысли. Вы — прозрачны»**.

**«За каждым — глаз. За каждым — ухо. Даже в темноте. Даже в одиночестве. Особенно в одиночестве»**.

**«Уинстон поднял глаза к телекрану. Он знал — или, во всяком случае, *думал*, что знает, — как устроен этот прибор. Любой звук, достаточно громкий, чтобы быть услышанным на расстоянии нескольких метров, мог быть уловлен им. Кроме того, пока он не нажал выключатель, телекран оставался постоянно включённым. Но даже если его выключить — всё равно оставалась возможность, что за вами наблюдают»**.

**«Дети были лучшими агентами. Маленькие шпионы. Они доносили на родителей за "двумыслие", за критику Большого Брата — даже за слишком тихий шёпот по ночам»**.

**«Свобода — это возможность говорить, что дважды два — четыре. Если это допускается, всё остальное последует»**.

Но Уинстон понимал: даже эта истина не безопасна. Ведь если тебя слушают — за неё могут арестовать.

**«Он любил Большого Брата»**.