Мы читаем 📖

Давно думал создать подобную тему,для желающих поделиться содержанием своих книжных полок (или электронной книги - кому что удобнее) и немного поговорить об этом.

Прошу приводить примеры и из научной и из художественной литературы.Кому что ближе на данный момент.
Сообщения с примерами лит.работ предлагаю размещать только раз в сутки от одного пользователя.
Большой текст прошу убирать под тег Пошлость и нецензурщину,а так же и политику прошу не размещать.

Предлагаю писать только по теме. Флейм,флуд и замечания прошу писать в ЛС или в
Болтун 197

Уважаемые Авторы,помните,что Вас читают другие пользователи и гости Клуба.
А в остальном прочем наши универсальные правила имеют место быть.

За сим вроде бы всё.
Остальное возможно по ходу написания...

Всем всего наилучшего!
:приветствую:

Пожалуй начну.

Тополь - мое знакомое и любимое дерево.Стройное и высокое,с блестящими крепкими и глянцевыми листьями.А как пахнет тополевый парк после дождя... Это что-то особенное.
Всё ранее детство прошло среди тополей.Да и сейчас они мне близки и понятны.
Еще месяц другой и полетит тополиный пух...

---
Свяжите мне фуфайку
Из пуха тополей
Белее белой лайки
И севера белей,

Белее света даже
В асфальтовом дворе, —
Из этой светлой пряжи,
Крученной на жаре.

Волокон и событий
Начала и концы
Разматывают нити
Ребята-мудрецы.

Обрывками капрона
Усеяна земля,
Как и во время оно,
Седеют тополя.

Растрепанной кудели
Дымятся вороха,
Как след былой метели,
Пригодный для стиха.

Свяжите мне фуфайку
Из пуха тополей,
Белее белой лайки
И севера белей.

(В.Т.Шаламов 1962г.)

я родился и вырос в городе, где огромное количество людей прошло через лагерь. Многие из них были осуждены несправедливо. Многие из них хорошие, достойные люди, у которых всё так сложилось.. судьба. Меня такая судьба миновала. Жизнь носила меня от Ледовитого океана - до Кавказа.. и по таким дебрям и чигирям - которые я не выбирал. я горел, тонул, умирал, и восстанавливался снова. Сейчас, когда каждый день бомбят, когда проявляется суть окружающих - я радуюсь что тяжело и сложно прожил, это пошло на пользу. Думаю, даже плохие люди, некоторые из них - заслуживают второй шанс, по крайней мере, я готов им помочь. У меня есть пара томиков стихов. В них Северянин, Пастернак, Бродский, Есенин, Блок, Верхарн. Иосиф Бродский - человек со сложной, и особенной судьбой. Стихотворение ниже, часто созвучно моим мыслям, и особенно сейчас.
-------------------------------------------------------

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздём в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал чёрт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал чёрной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны воронёный зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешёл на шёпот. Теперь мне сорок.

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

--------------------------------------------------------
Иосиф Бродский. 24 мая 1980.

Случайно в одном букинисте наткнулся на книгу Марины Влади,а там эти стихи.И как-то сразу легли на душу и запомнились.Удивили своей тематикой.Потом уже нашел их в инете. А Шаламова знал давно,но только сейчас вспомнил(когда набирал это сообщение) и почувствовал некую связь межу ними.

"Побег на рывок"
Владимир Высоцкий
1977г.

Был побег «на рывок» —
Наглый, глупый, дневной:
Вологодского — с ног,
И — вперёд головой.

И запрыгали двое,
В такт сопя на бегу,
На виду у конвоя
Да по пояс в снегу.

Положен строй в порядке образцовом,
И взвыла «Дружба» — старая пила,
И осенили знаменьем свинцовым
С очухавшихся вышек три ствола.

Все лежали плашмя —
В снег уткнули носы,
А за нами двумя —
Бесноватые псы.

Девять граммов горячие,
Как вам тесно в стволах!
Мы на мушках корячились,
Словно как на колах.

Нам — добежать до берега, до цели,
Но свыше, с вышек, всё предрешено:
Там у стрелков мы дрыгались в прицеле —
Умора просто, до чего смешно.

Вот бы мне посмотреть,
С кем отправился в путь,
С кем рискнул помереть,
С кем затеял рискнуть!

Где-то виделись будто…
Чуть очухался я —
Прохрипел: «Как зовут-то?»
И «Какая статья?»

Но поздно — зачеркнули его пули:
Крестом — в затылок, пояс, два плеча.
А я бежал и думал: «Добегу ли?» —
И даже не заметил сгоряча.

Я к нему, чудаку:
Почему, мол, отстал?
Ну, а он — на боку
И мозги распластал.

Пробрало! — телогрейка
Аж просохла на мне:
Лихо бьёт трёхлинейка —
Прямо как на войне!

Как за грудки, держался я за камни:
Когда собаки близко — не беги!
Псы покропили землю языками —
И разбрелись, слизав его мозги.

Приподнялся и я,
Белый свет стервеня,
И гляжу — «кумовья»
Поджидают меня.

Пнули труп: «Сдох, скотина!
Нету проку с него:
За поимку — полтина,
А за смерть — ничего».

И мы прошли гуськом перед бригадой,
Потом — за вахту, отряхнувши снег:
Они обратно в зону — за наградой,
А я — за новым сроком за побег.

Я сначала грубил,
А потом перестал.
Целый взвод меня бил —
Аж два раза устал.

Зря пугают тем светом,
Тут — с дубьём, там — с кнутом:
Врежут там — я на этом,
Врежут здесь — я на том.

Я гордость под исподнее упрятал —
Видал, как пятки лижут гордецы;
Пошёл лизать я раны в «лизолятор»,
Не зализал — и вот они, рубцы.

Надо б нам вдоль реки
(Он был тоже не слаб!),
Чтоб людям — не с руки,
Чтоб собакам — не с лап!..

Вот и сказке конец:
Зверь бежал на ловца —
Снёс, как срезал, ловец
Беглецу пол-лица.

…Всё взято в трубы, перекрыты краны…
Ночами только воют и скулят,
Что надо, надо сыпать соль на раны:
Чтоб лучше помнить — пусть они болят!

Пересекается с Шаламовским
"Свой дом родимый брошу"
1966г.(?)

Достоевский М.Ф. Бедные люди.
О бедности...

Я к тому про шарманщика этого заговорил, маточка, что случилось мне бедность свою вдвойне испытать сегодня. Остановился я посмотреть на шарманщика. Мысли такие лезли в голову, — так я, чтобы рассеяться, остановился. Стою я, стоят извозчики, девка какая-то, да еще маленькая девочка, вся такая запачканная. Шарманщик расположился перед чьими-то окнами. Замечаю малютку, мальчика, так себе лет десяти; был бы хорошенький, да на вид больной такой, чахленький, в одной рубашонке да еще в чем-то, чуть ли не босой стоит, разиня рот музыку слушает — детский возраст! загляделся, как у немца куклы танцуют, а у самого и руки и ноги окоченели, дрожит да кончик рукава грызет. Примечаю, что в руках у него бумажечка какая-то. Прошел один господин и бросил шарманщику какую-то маленькую монетку; монетка прямо упала в тот ящик с огородочкой, в котором представлен француз, танцующий с дамами. Только что звякнула монетка, встрепенулся мой мальчик, робко осмотрелся кругом да, видно, на меня подумал, что я деньги дал. Подбежал он ко мне, ручонки дрожат у него, голосенок дрожит, протянул он ко мне бумажку и говорит: записка! Развернул я записку — ну что, всё известное: дескать, благодетели мои, мать у детей умирает, трое детей голодают, так вы нам теперь помогите, а вот, как я умру, так за то, что птенцов моих теперь не забыли, на том свете вас, благодетели мои, не забуду. Ну, что тут; дело ясное, дело житейское, а что мне им дать? Ну, и не дал ему ничего. А как было жаль! Мальчик бедненький, посинелый от холода, может быть и голодный, и не врет, ей-ей, не врет; я это дело знаю. Но только то дурно, что зачем эти гадкие матери детей не берегут и полуголых с записками на такой холод посылают. Она, может быть, глупая баба, характера не имеет; да за нее и постараться, может быть, некому, так она и сидит, поджав ноги, может быть, и вправду больная. Ну, да всё обратиться бы, куда следует; а впрочем, может быть, и просто мошенница, нарочно голодного и чахлого ребенка обманывать народ посылает, на болезнь наводит. И чему научится бедный мальчик с этими записками? Только сердце его ожесточается; ходит он, бегает, просит. Ходят люди, да некогда им. Сердца у них каменные; слова их жестокие. «Прочь! убирайся! шалишь!» Вот что слышит он от всех, и ожесточается сердце ребенка, и дрожит напрасно на холоде бедненький, запуганный мальчик, словно птенчик, из разбитого гнездышка выпавший. Зябнут у него руки и ноги; дух занимается. Посмотришь, вот он уж и кашляет; тут недалеко ждать, и болезнь, как гад нечистый, заползет ему в грудь, а там, глядишь, и смерть уж стоит над ним, где-нибудь в смрадном углу, без ухода, без помощи — вот и вся его жизнь! Вот какова она, жизнь-то бывает! Ох, Варенька, мучительно слышать Христа ради, и мимо пройти, и не дать ничего, сказать ему: «Бог подаст». Иное Христа ради еще ничего. (И Христа ради-то разные бывают, маточка.) Иное долгое, протяжное, привычное, заученное, прямо нищенское; этому еще не так мучительно не подать, это долгий нищий, давнишний, по ремеслу нищий, этот привык, думаешь, он переможет и знает, как перемочь. А иное Христа ради непривычное, грубое, страшное, — вот как сегодня, когда я было от мальчика записку взял, тут же у забора какой-то стоял, не у всех и просил, говорит мне: «Дай, барин, грош ради Христа!» — да таким отрывистым, грубым голосом, что я вздрогнул от какого-то страшного чувства, а не дал гроша: не было. А еще люди богатые не любят, чтобы бедняки на худой жребий вслух жаловались, — дескать, они беспокоят, они-де назойливы! Да и всегда бедность назойлива, — спать, что ли, мешают их стоны голодные!

Если не самое любимое произведение Михаила Федоровича,то одно из...
И что интересно и наверное закономерно,в детстве в школе вообще Достоевский почти никак не зашел.Помню,что поверхностно запомнилось Преступление и наказание и сочинение по нему писал.
Но понимать начал и полюбил только уже пожив и спустя годы и годы.Однако же зачатки сего получил всё таки в школе и наверное вообще от любви к чтению.

Настроение такое. Или наверное, его отсутствие...

Брату Борису

Не бойся, милый. Это я.
Я ничего тебе не сделаю.
Я только обовью тебя,
Как саваном, печалью белою.

Я только выну злую сталь
Из ран запёкшихся. Не странно ли:
Ещё свежа клинка эмаль.
А ведь с тех пор три года ка́нули.

Поёт ковыль. Струится тишь.
Какой ты бледный стал и маленький!
Всё о семье своей грустишь
И рвёшься к ней из вечной спаленки?

Не надо. В ночь ушла семья.
Ты в дом войдёшь, никем не встреченный.
Не бойся, милый, это я
Целую лоб твой искалеченный.

(Иван Савин 1923)

О смерти

Меня застрелит белый офицер
не так — так этак.
Он, целясь, — не изменится в лице:
он очень меток.

И на суде произнесет он речь,
предельно краток,
что больше нечего ему беречь,
что нет здесь пряток.

Что женщину я у него отбил,
что самой лучшей…
Что сбились здесь в обнимку три судьбы, —
обычный случай.

Но он не скажет, заслонив глаза,
что — всех красивей —
она звалась пятнадцать лет назад
его Россией!..

(Николай Асеев 1932 г.)

Не весна сейчас. Осень. Но, стих, который я ниже привожу - мог бы и зима называться.. и т.д. Суть не в этом, а в том - что в нем. Принадлежит, сие творение, перу нашего замечательного соотечественника - Борису Пастернаку. я, не вникал особо в его жизнь, и его мир.. да и не требовалось этого, поэзии достаточно.. помню лишь, заливая раздачу с собранием его сочинений, про черноватый юморок, типа перевозя Цветаеву, он взял верёвку, и сказал: хорошая штука, на такой и повеситься можно. На ней и повесилась Цветаева.. Но, это дело такое.. А вот сами стихи.. Некоторые и правда роскошные, ну как по мне. Разрабатываю ноги, хожу по длинному коридору больницы, иногда, отвечаю тем кто заговаривает.. со мной. Кроме меня, здесь все либо бывшие урки, либо недолеченые сумасшедшие, либо наши "Захистники", которые квартируются среди больных. Разговоры у нас выходят типа как у глухого - с немым, а может это препараты. А может и правда, мы настолько все разные, что совсем общего нема у нас ? Не знаю.. Но стих этот, после общения с окружающими - все чаще приходит мне на ум..
---------------------------------------------------------------------------------------------
Весна.

Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем
У выписавшегося из больницы.

Где вечер пуст, как прерванный рассказ,
Оставленный звездой без продолженья
К недоуменью тысяч шумных глаз,
Бездонных и лишенных выраженья.
-----------------------------------------------------------------------
Б. Пастернак. 1918

Spirit Summer Навеяло от вашего стихотворения...
Вспомнил опять.
---
Все молчит: зверье, и птицы,
И сама весна.
Словно вышла из больницы –
Так бледна она.

В пожелтевшем, прошлогоднем
Травяном тряпье
Приползла в одном исподнем,
Порванном белье.

Из ее опухших десен
Выступает кровь.
Сколько было этих весен,
Сколько будет вновь?

(В.Т.Шаламов)
---
Уже и осень в самом разгаре,а мы всё о весне.
Да еще про больницы.

А Пастернак был знаком с Шаламовым и они даже переписывались.
Может и о Пастернаке я узнал больше благодаря Шаламову.Не знаю.
Открываю для себя поэтов,стихи,жизнь.

я читал выборочно Шаламова, приходилось. Но не интересовался биографией. Теперь, глянул - да, довольно непросто ему было. Почитаю, спасибо. Это Ваш земляк, если я верно понял. К сожалению, я не могу похвастать звёздными земляками-поэтами.. с одним поэтом, мне пришлось в молодости работать в одном здании. ( От него, зависел целый комитет по делам прессы. Он мне годился в дедушки. Для того, чтобы с нашей газетой было все в порядке - приходилось каждый месяц с ним пить горькую.. и выпадало это счастье мне.. На третьей рюмке, он обычно начинал читать свои стихи.. Несколько дней потом, я ненавидел поэтов, поэзию, и все что с ними связано. ))
А поэт.. настоящий поэт, он связан с родной землёй, и любит природу, времена года.. и никуда от этого не уйдет.. до смерти.
------------------------------------------------------------------------------
Отговорила роща золотая…

Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник —
Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветер в даль,
Я полон дум о юности весёлой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не опадёт трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,
Сгребёт их все в один ненужный ком…
Скажите так… что роща золотая
Отговорила милым языком.
----------------------------------------------------

Сергей Есенин. 1924 г.

Разными путями, приходишь к тем или иным произведениям, большим, маленьким.. неважно. В детстве, когда и не мог осмыслить, любил перечитывать «Чёрного человека». Сиречь от Головачёва «Чёрного человека», а не Есенинского. В нём, достаточно поэзии - от разных авторов, по крайней мере на вечер, для размышления.

От Анны Брэдстрит.

Исполненный греха, без разума и воли,
Не прочен и тщеславен человек.
Куда ни погляди — одни утраты, боли Ему терзают плоть и душу целый век,
Едва уйдут они — на смену им иные.
Все в мире для него страдания сплошные:
Его друзья, враги, любимые, родные..
-----------------------------------------------

Или, части произведений от Велимира Хлебникова.

Вечер. Тени.
Сени. Лени.
Мы сидели, вечер пья.
В каждом глазе — бег оленя
В каждом взоре — лет копья.. ------------------------------------

Или, кусок от Эмиля Верхарна.

В одежде цвета горечи и яда
Рассудок мой холодным мертвецом
Плывет по Темзе вверх лицом.

Над ним — мостов тяжелые громады,
Вагонов лязг по рельсам эстакады
И колыханье сумрачных теней
От парусов скользящих кораблей…

Его сгубила жажда все объять
И на скрижалях черного гранита
Резцом неизгладимым начертать
Ту истину, что от людей сокрыта.

Его коварно отравил
Горячечный, обманный пыл
И полное безумной страсти
Стремленье к огненной, высокой власти.
Перенатянутая тетива
Оборвалась почти у самой цели,
Когда, казалось, крылья торжества
Уже над ним победно шелестели.
Он сам себя сгубил — тщетой
Надежд, бесплодной маятой
Испепеляющих желаний
И бесконечных разочарований.

Вот он плывет по траурным волнам,
Минуя строй унылый стен кирпичных,
Минуя окна корпусов фабричных,
Где царствует железный гром и гам.

Вдоль длинных набережных грязных,
Пакгаузов однообразных
И фонарей над зыбкою водой
С их тянущееся пряжей золотой, —
Вдоль жутких верфей, где торчат скелеты
Еще неоснащенных кораблей
И к бледным небесам воздеты
Распятья голых рей…

В померкших перлах, в потускневшей черни
В пурпурово-горящий час вечерний
Рассудок мой холодным мертвецом
Плывет по Темзе вверх лицом.

Плывет, бесповоротно канув
В пучину мрака и туманов,
Под приглушенный похоронный звон,
Стон, доносящийся со всех сторон.
Он уплывает, темнотой объятый,
Навеки оставляя за собой
Огромный город жизни непочатой, —
Чтобы уснуть и обрести покой
Там, в склепе ночи, в бездне непроглядной.
Где вал вскипает горек и свинцов,
Где вечность поглощает беспощадно
Всех мертвецов!

---------------------------

Или Некрасова.

Если пасмурен день, если ночь не светла,
Если ветер осенний бушует,
Над душой воцаряется мгла,
Ум, бездействуя, вяло тоскует.
Только сном и возможно помочь,
Но, к несчастью, не всякому спится...

Слава богу! морозная ночь -
Я сегодня не буду томиться.
По широкому полю иду,
Раздаются шаги мои звонко,
Разбудил я гусей на пруду,
Я со стога спугнул ястребенка.
Как он вздрогнул! как крылья развил!
Как взмахнул ими сильно и плавно!
Долго, долго за ним я следил,
Я невольно сказал ему: славно!
Чу! стучит проезжающий воз,
Деготьком потянуло с дороги...
Обоняние тонко в мороз,
Мысли свежи, выносливы ноги.
Отдаешься невольно во власть
Окружающей бодрой природы;
Сила юности, мужество, страсть
И великое чувство свободы
Наполняет ожившую грудь;
Жаждой тела душа закипает,
Вспоминается пройденный путь,
Совесть песню свою запевает...

Я советую гнать ее прочь -
Будет время еще сосчитаться!
В эту тихую, лунную ночь
Созерцанию должно предаться.
Даль глубоко прозрачна, чиста,
Месяц полный плывет над дубровой,
И господствуют в небе цвета
Голубой, беловатый, лиловый.
Воды ярко блестят средь полей,
А земля прихотливо одета
В волны белого лунного света
И узорчатых, странных теней.
От больших очертаний картины
До тончайших сетей паутины
Что как иней к земле прилегли,-
Всё отчетливо видно: далече
Протянулися полосы гречи,
Красной лентой по скату прошли;
Замыкающий сонные нивы,
Лес сквозит, весь усыпан листвой;
Чудны красок его переливы
Под играющей, ясной луной;
Дуб ли пасмурный, клен ли веселый -
В нем легко отличишь издали;
Грудью к северу; ворон тяжелый -
Видишь - дремлет на старой ели!
Всё, чем может порадовать сына
Поздней осенью родина-мать:
Зеленеющей озими гладь,
Подо льном - золотая долина,
Посреди освещенных лугов
Величавое войско стогов,-
Всё доступно довольному взору...
Не сожмется мучительно грудь,
Если б даже пришлось в эту пору
На родную деревню взглянуть:
Не видна ее бедность нагая!
Запаслася скирдами, родная,
Окружилася ими она
И стоит, словно полная чаша.
Пожелай ей покойного сна -
Утомилась, кормилица наша!..

Спи, кто может,- я спать не могу,
Я стою потихоньку, без шуму
На покрытом стогами лугу
И невольную думаю думу.
Не умел я с тобой совладать,
Не осилил я думы жестокой...

В эту ночь я хотел бы рыдать
На могиле далекой,
Где лежит моя бедная мать...

В стороне от больших городов,
Посреди бесконечных лугов,
За селом, на горе невысокой,
Вся бела, вся видна при луне,
Церковь старая чудится мне,
И на белой церковной стене
Отражается крест одинокий.
Да! я вижу тебя, божий дом!
Вижу надписи вдоль по карнизу
И апостола Павла с мечом,
Облаченного в светлую ризу.
Поднимается сторож-старик
На свою колокольню-руину,
На тени он громадно велик:
Пополам пересек всю равнину.
Поднимись!- и медлительно бей,
Чтобы слышалось долго гуденье!
В тишине деревенских ночей
Этих звуков властительно пенье:
Если есть в околотке больной,
Он при них встрепенется душой
И, считая внимательно звуки,
Позабудет на миг свои муки;
Одинокий ли путник ночной
Их заслышит - бодрее шагает;
Их заботливый пахарь считает
И, крестом осенясь в полусне,
Просит бога о ведряном дне.

Звук за звуком гудя прокатился,
Насчитал я двенадцать часов.
С колокольни старик возвратился,
Слышу шум его звонких шагов,
Вижу тень его; сел на ступени,
Дремлет, голову свесив в колени.
Он в мохнатую шапку одет,
В балахоне убогом и темном...
Всё, чего не видал столько лет,
От чего я пространством огромным
Отделен, - всё живет предо мной,
Всё так ярко рисуется взору,
Что не верится мне в эту пору,
Чтоб не мог увидать я и той,
Чья душа здесь незримо витает,
Кто под этим крестом почивает...

Повидайся со мною, родимая!
Появись легкой тенью на миг!
Всю ты жизнь прожила нелюбимая,
Всю ты жизнь прожила для других.
С головой, бурям жизни открытою,
Весь свой век под грозою сердитою
Простояла, - грудью своей
Защищая любимых детей.
И гроза над тобой разразилася!
Ты не дрогнув удар приняла,
За врагов, умирая, молилася,
На детей милость бога звала.
Неужели за годы страдания
Тот, кто столько тобою был чтим,
Не пошлет тебе радость свидания
С погибающим сыном твоим?..

Я кручину мою многолетнюю
На родимую грудь изолью,
Я тебе мою песню последнюю,
Мою горькую песню спою.
О прости! то не песнь утешения,
Я заставлю страдать тебя вновь,
Но я гибну - и ради спасения
Я твою призываю любовь!
Я пою тебе песнь покаяния,
Чтобы кроткие очи твои
Смыли жаркой слезою страдания
Все позорные пятна мои!
Чтоб ту силу свободную, гордую,
Что в мою заложила ты грудь,
Укрепила ты волею твердою
И на правый поставила путь...

Треволненья мирского далекая,
С неземным выраженьем в очах,
Русокудрая, голубоокая,
С тихой грустью на бледных устах,
Под грозой величаво-безгласная,-
Молода умерла ты, прекрасная,
И такой же явилась ты мне
При волшебно светящей луне.
Да! я вижу тебя, бледнолицую,
И на суд твой себя отдаю.
Не робеть перед правдой-царицею
Научила ты музу мою:
Мне не страшны друзей сожаления,
Не обидно врагов торжество,
Изреки только слово прощения,
Ты, чистейшей любви божество!
Что враги? пусть клевещут язвительней,-
Я пощады у них не прошу,
Не придумать им казни мучительней
Той, которую в сердце ношу!
Что друзья? Наши силы неровные,
Я ни в чем середины не знал,
Что обходят они, хладнокровные,
Я на всё безрассудно дерзал,
Я не думал, что молодость шумная,
Что надменная сила пройдет -
И влекла меня жажда безумная,
Жажда жизни - вперед и вперед!
Увлекаем бесславною битвою,
Сколько раз я над бездной стоял,
Поднимался твоею молитвою,
Снова падал - и вовсе упал!..
Выводи на дорогу тернистую!
Разучился ходить я по ней,
Погрузился я в тину нечистую
Мелких помыслов, мелких страстей.

От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви! -----------------------------------------------

Да, всё это чудесно, было.. но Верхарн, у меня отложился в памяти, и везя литературу, для продажи в своей лавке, от нечего делать в купе поезда, взял книжку " Наркомании " - Пятницкая И.Н. И в этой книжке, наткнулся на упоминания о неизвестных по сути, юноше вроде меня - Бодлера, и Верхарна. Много позже, я приобрел в магазине Верхарн (Стихи)-Метерлинк (Синяя птица), если верно помню.

Бросал курить недавно, похоже успешно прошло, и, вспоминал часто Клинок/Меч. Замечательный стих, о противлении себе. Наверное, это действительно важно - себя преодолеть.. а остальное, возможно лишь потуги.. )
------------------------------------------------------------------------------------

Эмиль Верхарн — Меч.

С насмешкой над моей гордынею бесплодной
Мне некто предсказал, державший меч в руке:
Ничтожество с душой пустою и холодной,
Ты будешь прошлое оплакивать в тоске.

В тебе прокиснет кровь твоих отцов и дедов,
Стать сильным, как они, тебе не суждено;
На жизнь, ее скорбей и счастья не изведав,
Ты будешь, как больной, смотреть через окно.

И кожа ссохнется, и мышцы ослабеют,
И скука въестся в плоть, желания губя,
И в черепе твоем мечты окостенеют,
И ужас из зеркал посмотрит на тебя.

Себя преодолеть! Когда б ты мог! Но, ленью
Расслаблен, стариком ты станешь с юных лет;
Чужое и свое, двойное утомленье
Нальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.

Заплещет вещее и блещущее знамя, —
О, если бы оно и над тобой взвилось! —
Увы! Ты истощишь свой дух над письменами,
Их смысл утерянный толкуя вкривь и вкось.

Ты будешь одинок! — В оцепененье дремы
Прикован будет твой потусторонний взгляд
К минувшей юности, — и радостные громы
Далеко в стороне победно прогремят!
---------------------------------------------------
Перевод М. Донского

Всем всего хорошего этой зимой!
Просто понравились эти стихи.Земляк.Рубцов.Зима.Надежды...

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

Светятся тихие, светятся чудные,
Слышится шум полыньи...
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы, печали мои?

Скромная девушка мне улыбается,
Сам я улыбчив и рад!
Трудное, трудное - все забывается,
Светлые звезды горят!

- Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь...

(Николай Рубцов 1965г.)

Ничего не читаю.
Разве, что Форум - по диагонали.

Выше, упоминал Головачёва и его "Чёрного человека". Те читатели кто знаком с его творчеством - знают, что до того как Василий переехал на коммерческую колею, окромя "Чёрного человека", у него было несколько отличных произведений - изданных ещё в 80-е. Среди них "Спящий джинн".

Последнее время общаясь с разными людьми, стараюсь определить стоящих, и избавиться от общения с бестолковыми, сиречь пустыми личностями - крадущими время. Время - которое может оказаться бесполезно потеряно. Жизнь ведь так коротка.. Чем дальше - тем острее это понимаешь

Невольно приходит на ум стих Леонида Мартынова, он частично приведён в "Спящем джинне", о котором речь выше шла. У Головачёва, я, первый раз узнал о Мартынове. У каждого, может своё мнение касательно его творчества, своё - я оставлю при себе, но как по мне, довольно любопытная личность, хотя, как и все - со своими нюансами. К слову, жил он и в Вологде - в ссылке, 1932-1935 год. Есть у него и стих об этом городе.

А вот, собственно стихотворение "Время", упомянутое у Головачёва.

Время
----------------------------------------
Чар
Потерянного времени
Полны долы и леса.

Шар
Потерянного времени
Улетел под небеса.

Жар
Потерянного времени
Сохранить не удалось.

Пар
Потерянного времени
Испускает паровоз.

Дом
Потерянного времени
Размышляет о былом.

Том
Потерянного времени
Запылился под стеклом.

Счет
Потерянного времени
Ржаво тикают часы.

Год
Потерянного времени
Лег безмолвно на весы.

Ход
Потерянного времени —
Он, увы, необратим.

В плод
Потерянного времени
И в зерно не превратим.

Тих
Потерянного времени
Вздох в бурьянах, в ковылях.

Вихрь
Потерянного времени
Зарождается в полях.

Пляс
Потерянного времени
Дик, зловещ. И не угас

Глаз
Потерянного времени,
Не взирающий на нас!
----------------------------
Леонид Мартынов. 1964

Spirit Summer писал(а):

.. стараюсь определить стоящих, и избавиться от общения с бестолковыми ...

Да, вот действительно, иногда попадает человек тебе, и по разным причинам - относишь его к нестоящим внимания.. Почему так ? Может не в то время встретил, в чём дело.. а кто-то в восхищении от него.. Но ведь и к женщинам влечёт к разным, и непонятно почему именно, к одним тянет, а к другим холод..

Осип Мандельштам писал(а):

И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот..

Вот и приходят на ум стихи.. Стихи Евтушенко.

Людей неинтересных в мире нет…
-----------------------------------------
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.
---------------------------------------
1961 г.

Да, жизнь идёт, не ждёт, и заставляет часто спешить.. с выводами.

Жаль.. А может и правда все нужны, просто не всем, и не всегда.

Евгений Евтушенко писал(а):

Берегите эти земли, эти воды,
Даже малую былиночку любя!
Берегите всех зверей внутри Природы,
Убивайте лишь зверей внутри себя.

Жизнь не стоит на месте. Чем дольше живу, тем больше удивляет то - как некоторые люди, умерев в довольно молодом возрасте, сумели себя реализовать. В детстве, зачитывался произведениями Р. Говарда, небезызвестного многим любителем фентези, автора темы о Конане, и других героях. Теперь, частенько обращаюсь к творчеству С. Есенина. Что общего между ними ? Кроме популярности ? То что Говард тоже стихи писал ? Нет. Возраст, им и сейчас 30-ть лет..

Что до Есенина, никогда не вникал в то что о нём написано, и фильмы не смотрел, и знать ничего лишнего не хочу.. Просто иногда вспоминаешь, или перечитываешь его стихи, и гордишься, что ты соотечественник такого человека.. Человека, который так любил родной край, и любил жизнь.. Пусть и на свой лад.

С добрым утром
-------------------------
Задремали звезды золотые,
Задрожало зеркало затона,
Брезжит свет на заводи речные
И румянит сетку небосклона.

Улыбнулись сонные березки,
Растрепали шелковые косы.
Шелестят зеленые сережки,
И горят серебряные росы.

У плетня заросшая крапива
Обрядилась ярким перламутром
И, качаясь, шепчет шаловливо:
«С добрым утром!»
__________________________
Сергей Есенин. 1914

Спит ковыль, Равнина дорогая
-------------------------------------
Спит ковыль. Равнина дорогая,
И свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.

Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси —
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живется на Руси.

Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
Но никто под окрик журавлиный
Не разлюбит отчие поля.

И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.

По ночам, прижавшись к изголовью,
Вижу я, как сильного врага,
Как чужая юность брызжет новью
На мои поляны и луга.

Но и все же, новью той теснимый,
Я могу прочувственно пропеть:
Дайте мне на родине любимой,
Все любя, спокойно умереть!
___________________________
Сергей Есенин. 1925

Не жалею, не зову, не плачу
--------------------------------------
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
______________________________
Сергей Есенин.1921