Фантастика m448

Старые флаги спустили.
Подняли один — алый, с золотым кругом и мечом.
Девиз был прост и страшен: «За Землю! Ни шагу назад!»
Сто лет «Плана Орбитальной обороны» превратили Солнечную систему в крепость. На Марсе выросли купола городов-колоний. На Фобосе и Деймосе закружили рои дронов-перехватчиков. Орбиту Земли опоясали платформы с кинетическими пушками. Луна стала гигантским заводом и арсеналом. Человечество дышало сталью и ждало боя.
Они пришли, как и ожидалось. Декабрь 2125-го. 8I/ATLAS вышел на орбиту Марса. Из его чрева посыпались десантные капсулы. Первая линия обороны — орбитальные лазеры Марса — была сметена за часы. Технологии захватчиков были на порядок выше.
Тогда вступил в силу «План Возмездия».
С Фобоса, превращённого в гигантскую пусковую установку, стартовали ракеты с ядерными боеголовками. Марс полыхал. Вместе с врагом горели и наши колонии. Жертва была чудовищной, но иной путь вел к рабству. Командующий операцией, чей позывной стёрло время, отдавал приказы холодным голосом: «Мы не оставим им ничего. Ни камня, ни жизни. Только пепел».
Но враг был силён. Его корабли прорывались сквозь завесы огня. Они высадились на Земле. Началась великая битва за Землю. Последние защитники сражались в руинах городов, в пещерах, на заснеженных склонах Гималаев. Они знали, что обречены.
Но они сражались за каждый метр своей Земли.
И когда, пал последний защитник, когда вражеские сигналы победно зазвучали над всей планетой, сработал последний протокол.
Протокол «Феникс».
Это был не приказ. Это была клятва, данная давным-давно в тишине командного центра. Сигнал пошёл на все уцелевшие корабли, на все оставшиеся базы. Не для спасения. Для казни.
Сотни кораблей, неся в своих грузовых отсеках нуль-квантовые заряды чудовищной мощности, ринулись в самоубийственный прыжок. Их целью было не вражеское судно. Их целью было Сердце системы — Солнце.
Они погибали по дороге, расстреливаемые захватчиками. Но десятки прорвались. И погрузились в огненную пучину звезды.
Наступила тишина. Вражеские корабли замерли на орбите Земли, не понимая происходящего. Они уже праздновали победу.
А потом, Солнце вздрогнуло.
Сначала — ослепительная вспышка, затмившая всё.
Затем — волна энергии, сметающая всё на своём пути. Искусственная сверхновая.
Свет этой вспышки шёл до ближайших звёзд сотни лет. Он нёс с собой не только смерть, но и вечное послание:
«Мы были здесь. Мы сражались. Мы предпочли уничтожить себя, но не склонить голову. Мы — Земля!!!!!!!!. Помните наш урок: кто с мечом к нам прийдёт, тот от меча и погибнет. Или мы, или ничего».
И в бездне, среди пепла планет, навсегда осталось лишь эхо их последнего клича:
За Землю!!!!!!!!!!

Добавлено спустя 58 секунд:

Просто проба пера, так сказать!

Добавлено спустя 2 минуты 35 секунд:

Рассказ был написан на основе диалога с ИИ, но были внесены корректировки.
С уважением!!!!!!!!!!

Добавлено спустя 10 минут 6 секунд:

Высказывайте свои мысли, можно кидать тапками, но не очень, я же ещё учусь!!!
С уважением.

Добавлено спустя 8 минут 54 секунды:

Добавлено спустя 4 минуты 35 секунд:

Небольшое ответвление на 150 световых лет.
150 световых лет от Сола, два астронома на окраине звездной системы следят за звездами в радиусе 500 световых лет.
Привет, как сегодня?, Жужжит?, ага.
Как и вчера, как и 50 оборотов Улина назад.
Ничего не меняется?,
Да.
Но недавно стали появляться картинки инопланетян.
Они такие уродливые!
У них нет поросли на телах. Только в трех местах есть, ужас!!!!!!!
Тьфу, это безобразно!!!!!!!!
И я о том же!!!!!!!!!
Это с того желтого карлика сигналы?
Да, и звезда уродливая и жители такие же уродливые!!!!
Ладно по водичке? ага плескани мне в баккар, но напиваться не хочу!!!!!!
Хорошо.
Прошло несколько, итканов.
Экран спокойно горел оранжевым светом, но вдруг ЗЕЛЁНЫЙ!!!!!!!!!!!
Что это???????
Скаррр, Скаррр(сверхновая),!!!!!!!!!!!
Сверхновая???????????
Да!!!!!!!!!!!!!!!!!
Не может быть, такие уродливые звезды не становятся Скаррр!!!!!!!!!!!!!!
Это невозможно!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Что то было до Этого???????????
Просмотрю, сейчас скажу!!!!!
Да!!!!!!!!!!!, есть!!!!!!!!!!!!
Двойной самый простой код!!!!!!!!!!!
Где??????????
На линии водоводителя!!!!!!!!!!, алкаши!!!!!!!!!!!!
1420,4 МГц
Только упоротые алкоголики вещают на этой частоте!!!!!!!!!!!!
В основном с Улина-3, куда мы их всех выселяем!!!!!!!
Но Улин-3 за нашими спинными щитками. В противоположной стороне от Желтого уродливого карлика!!!!!!!!!
Что за код? Простой 1, или 2!
И что пишут?
Непонятно, это зашифрованный код!!!!!!!!
Нужно расшифровать, много итканов займет, 9000 не меньше!!!!!!!
Через 22000 итканов:
Расшифровал?
Да.
Что пишут?
Вот: Мы 1256 здесь. Мы 4758. Мы 670374 уничтожить себя, но не склонить 4756. Мы — Земля33333. Помните 3745 746327 кто с уролисом к нам 46521893 тот уролис 46374653. 756 мы, 756 нурон.
И?
Они взорвали Свой уродливый желтый карлик, чтобы не стать рабами????????????
Экран снова стал моргать зеленой точкой, показывая на странный объект на границе системы Улина, новый межзвездный объект под номером 8 входил в их звездную систему!

Гарольд Финч, младший аналитик третьего разряда в Отделе межпланетных связей (ОМС), был на грани отчаяния. Всю свою карьеру, все пятнадцать лет, он работал над продажами и логистикой межпланетной торговли и чувствовал себя не на своём месте. Смотря вечерами на звёзды, он мечтал о том, что когда-то торговля будет между звездными системами. А потом появился ОН.
Объект 6I/ATLAS. Межзвёздный скиталец. Шестая ласточка из глубин космоса.

Весь мир замер в благоговейном ужасе. Военные строили хитроумные планы обороны. Учёные, сбившись в стаю, напоминали взъерошенных воробьёв, яростно спорь о составе комы и крича о «послании из иной звёздной колыбели». Телеканалы круглосуточно транслировали пафосные передачи с закадровым голосом, пророчащим либо Золотой Век, либо неминуемый конец.

А Гарольд Финч сидел в своей каморке, заваленной распечатками, и смотрел на кривую спектрального анализа, полученную с «Джеймса Уэбба3». Все увидели там углекислый газ, воду и ксенон. А Гарольд, вглядевшись, увидел нечто иное. Не буквы, не слова, а некий… паттерн. Ритм. Напоминавший то ли рекламный джингл, то ли условия пользовательского соглашения.
С помощью старого компьютера с примитивным ИИ, доставшегося ему от деда, и трёх чашек крепчайшего кофе, Гарольд этот паттерн расшифровал. Послание было простым и абсурдным. Оно состояло из одного слова, повторённого миллион раз подряд, на всех мыслимых и немыслимых частотах:

«АКЦИЯ!»

Гарольд, дрожащими руками, отправил отчёт наверх. Начальство, состоявшее из людей, чьё главное умение заключалось в проведении совещаний, отреагировало жёстко. Гарольда вызвали на ковёр.

— Финч, — сказал начальник ОМС, пухлый мужчина с лицом, выражавшим хроническое несварение. — Ваша «акция» — это бред. У нас тут протоколы, комитеты, пресс-релизы! Мы готовим грандиозную церемонию встречи! Вы понимаете, какой урон вы наносите репутации ОМС своими фантазиями?

— Но сэр, это… это же чистая коммерция! — попытался возразить Гарольд.
— Молчать! — прогремел начальник. — Вы получаете выговор за неподтверждённую гипотезу. А теперь идите и составьте отчёт о… о чём-нибудь. О чём-нибудь научном!

Гарольд ушёл, подавленный. Но дух авантюризма, незримо витавший в прокуренных коридорах ОМС, уже совершил своё дело. На следующий день Гарольд, по примеру героев его любимого писателя, решил действовать в одиночку. Если гиганты мысли из ОМС не желали видеть очевидного, он, Гарольд Финч, будет общаться с пришельцем напрямую. По-свойски.
Он прокрался ночью в заброшенный центр связи, где пылился древний, но исправный передатчик. Он не стал слать сложные коды или дружеские приветствия. Гарольд отправил в сторону 6I/ATLAS единственный месседж, понятный любой цивилизации, достигшей стадии развития, при которой ей требуется что-то продать или купить:

«ПРИШЛИТЕ ПРАЙС-ЛИСТ».

Ответ пришёл мгновенно. Не в ушах, а прямо в сознании, как навязчивая мелодия из рекламы жевательной резинки.
«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ СТАЛИ УЧАСТНИКОМ НАШЕЙ МЕЖЗВЁЗДНОЙ АКЦИИ! ВАМ ДОСТУПЕН ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ ТАРИФ «ПРЕМИУМ-ЗНАНИЕ». АБОНЕНТСКАЯ ПЛАТА — ВАША ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬ. ДАЁТСЯ В КРЕДИТ! ОПЛАТА ПОТОМ, РАЗБЕРЁМСЯ. НАЖМИТЕ 1, ЧТОБЫ ПОДТВЕРДИТЬ. НАЖМИТЕ 2, ЧТОБЫ ОТПИСАТЬСЯ (УСЛУГА ПЛАТНАЯ)».

Гарольд, задумался, он ожидал чего-то такого. Но, не в таком масштабе, это было неожиданно и пугало, а что, если случится что-то, кто-то умрет, мысли о коробке с кнопкой и подарком пронеслись в его голове. Но он был один, родители давно умерли, девушки у него не было, и Он мысленно нажал 1.

В его голове тут же всплыли схемы, о которых не мечтали лучшие физики Земли. Формулы, ведущие в межзвёздные дали. Ответы, порождавшие новые вопросы. Это было ослепительно, странно и сулило прибыль. Гарольд ликовал.

А тем временем 6I/ATLAS, величественный и безразличный, продолжил свой путь. Он проигнорировал Марс, проигнорировал панические запросы ОМС и все приготовления к встрече. Он просто прошёл сквозь Солнечную систему, как покупатель, просматривающий полки в супермаркете, и скрылся в межзвёздной тьме.

На Земле начался хаос. Учёные рыдали, обнаружив, что все их теории не стоят и выеденного яйца. Военные рвали на себе мундиры, оставшись без цели. Бюрократы из ОМС срочно распустили комитет по встрече и создали новый — по расследованию причин провала старого.

А Гарольд Финч сидел в своём кресле, счастливый. Он был единственным человеком на планете, кто что-то приобрёл в этот день. Правда, на следующий день в его сознании зазвучал новый голос, на этот раз вежливый, но неумолимый:
«УВАЖАЕМЫЙ АБОНЕНТ! ПО НАШИМ ДАННЫМ, УРОВЕНЬ ВАШЕЙ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТИ ИСЧЕРПАН. ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ ОБСЛУЖИВАНИЯ НЕОБХОДИМО ПОПОЛНИТЬ СЧЁТ. ВНЕСИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ОДНУ БЕССМЫСЛЕННУЮ ИДЕЮ, ТРИ АБСУРДНЫХ МЕЧТЫ ИЛИ ПЯТЬ МИНУТ ИСКРЕННЕГО УДИВЛЕНИЯ. СПАСИБО!»

Гарольд задумался. Он посмотрел на хаос за окном, на суетящихся людей, и тихо рассмеялся. Он чувствовал себя как дома. Вселенная оказалась именно такой, какую он всегда себе представлял — грандиозной, ироничной и слегка безумной. И он знал, что его приключения только начинаются. Ведь по-настоящему бесконечно лишь одно — Вселенная, и количество способов продать в ней что угодно кому угодно.

Ему захотелось чашку кофе, но кофе закончился.
Перепаяв несколько компонентов, Он нажал на кнопку старт.
Аппарат заработал и выдал чашку отличного свежесваренного кофе без использования воды, зерен кофе, подключения к розетке электропитания.

Это было преображение материи.

Задача была спущена вниз, пока не дошла до них троих. До штурмовой группы. До Молчуна, Ворона и Сыча.
Молчун, не отрывая глаз от прицела своего автомата, шевельнул пересохшими губами:
— Готовы?
В наушниках рации хрипло щёлкнуло два раза: «Да». Ответили «Ворон» и «Сыч». Многословие здесь было не в почете. Слова расходовались так же экономно, как и патроны.
Штурмовой группе было всего три человека. Больше не надо. Их задача — не геройство, не громкая слава. Их задача — работа. Тихая, быстрая и смертельно опасная.
— Пошёл, — выдохнул Молчун.
Они поползли. Не поднимаясь в полный рост с душераздирающим криком «ура!», как в старых кинохрониках, а так, как учили — низко, используя каждую складку местности, каждую воронку, каждую тень. Они были тенями в тумане.
«Ворон», худой и жилистый, как веревка, шел первым. Его ПКМ (ручной пулемёт Калашникова) был уже разложен на сошки, палец лежал на спусковом крючке. «Сыч», коренастый и сильный, с лицом, на котором читалась спокойная уверенность, нес на спине тяжелый цилиндр РПО-А «Шмель» — термобарический заряд, способный выжечь всё живое в замкнутом пространстве. Молчун координировал их движение, его глаза, привыкшие к полумраку, выискивали любую аномалию, любую угрозу.
Пятьдесят метров. Сорок. Каждый сантиметр давался с трудом, под аккомпанемент собственного тяжелого дыхания и стука сердца в ушах.
И тут тишину, зыбкую и хрупкую, как стекло, разорвала короткая, отрывистая очередь из вражеского окопа. Пули, свистя, пронеслись над их головами, впиваясь в землю сзади. Они прилипли к земле, вжались в нее, стараясь стать ее частью.
— Нервы сдают, — тихо процедил Молчун. — Стреляют по площади, на звук. Не видели нас.
Он сделал паузу, оценивая обстановку. План меняться не должен. Противник напуган, сидит в окопе и слушает. Значит, нужно лишить его и этого.
— Ворон, дым. Сыч, левее, в ту воронку. Готовь «Шмеля».
«Ворон» плавным, отработанным движением метнул дымовую шашку. С шипением она покатилась вперед, и через мгновение между ними и окопом поползла белесая, непроницаемая стена. Послышались тревожные, приглушенные дымом крики. Противник понял — идут.
— Ворон, работай.
Из дымовой завесы ударил автомат «Ворона». Не длинные, истеричные очереди, а короткие, контрольные — по три-четыре патрона. Снайперская работа. Пули били по брустверу, вжикая в мешки с песком, прижимая врага ко дну траншеи, не давая ему поднять головы. Именно этого они и ждали.
— Сыч, огонь!
С плеча «Сыча» с сухим, хлопающим звуком ушла ракета. Она описала небольшую дугу и с ювелирной точностью влетела прямо в амбразуру пулеметного гнезда.
Наступила секунда звенящей тишины.
И потом раздался грохот, от которого содрогнулась земля. Не просто взрыв, а глухой, утробный удар, который чувствовался не ушами, а всем телом. Из окопа вырвался сноп ослепительного огня и клубов черного дыма. «Шмель» сделал свое дело — выжег внутри кислород, создав чудовищное давление, которое превратило укрепление в склеп.
— В атаку! — крикнул Молчун, и это был уже не шепот, а боевой клич.
Он и Ворон сорвались с места как из катапульты. Десять секунд — и они уже на бруствере. Из задымленной траншеи, кашляя и сплевывая копоть, выполз ошеломленный боец ВСУ. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, встретились с глазами Молчуна. Сержант, не дрогнув, всадил в него короткую очередь. Прыжок вниз, в глину, пепел и то, что осталось от защитников окопа.
Бой в окопе — это ад, лишенный эпичности. Это не размах сражения на открытой местности, это интимное, личное убийство в тесноте. Теснота, оглушительный грохот выстрелов, отдающийся в костях, крики на непонятном языке, которые внезапно обрываются. «Ворон» шел вперед, как бульдозер, безжалостно очищая ответвления траншеи. Молчун прикрывал ему тыл, его спину, поворачиваясь на звук шагов, на шевеление брезента.
Один из противников, спрятавшийся в нише, отчаянно попытался бросить гранату. Молчун увидел движение, разворот корпуса, блеск металла. Его очередь оказалась быстрее. Тело противника дернулось и осело, а граната с глухим стуком выпала из ослабевшей руки и покатилась по глиняному полу. Сыч мгновенно отреагировал, отшвырнув ее ногой назад, в сторону ничейной земли, где она и разорвалась, не причинив вреда.
Через три минуты всё стихло. Смолкли выстрелы, крики, стоны. Остался только треск догорающего где-то брезента, свист в ушах и тяжелое, прерывистое дыхание Молчуна. Он облокотился на стенку окопа, пытаясь перевести дух. Тело дрожало от выброса адреналина.
— Участок чист. Зачистка завершена, — доложил он в рацию, и его голос прозвучал хрипло и чуждо.
Именно в эту секунду, когда напряжение схлынуло, он почувствовал странную влажность и жжение в бедре. Он посмотрел вниз. На штанах, чуть выше колена, краснело небольшое, аккуратное отверстие. Пуля вошла, не вызвав сначала почти никакой боли. «Когда?» — промелькнуло в голове. Возможно, в тот момент, когда они врывались в окоп. Возможно, когда он прикрывал Ворона.
Он сделал шаг, чтобы опереться на автомат, и его нога вдруг отказала, превратившись в чужую, ватную. Мир опрокинулся. Секунда — и он рухнул на дно окопа, в грязь и пепел.
— Командир! — крикнул Ворон, подбегая к нему.
Молчун лишь выдохнул: «Ох...». Сознание начинало плыть. Он видел, как «мужики кинулись к нему», как ловкими, натренированными движениями Ворон перерезал ремнем штанину, наложил жгут выше раны, вскрыл ИПП индивидуальный перевязочный пакет и прижал его к зияющему отверстию. Боль, наконец, накрыла его волной, горячей и невыносимой.
В глазах потемнело, в горле пересохло так, что, казалось, можно было подавиться собственным языком. «Жутко пить хочется», — подумал он, и это была его последняя связная мысль перед тем, как погрузиться во тьму.
Часть 2: Ангел во плоти и тумане
Он приходил в себя урывками, обрывками сознания.
Первый раз. Он почувствовал, что его куда-то тащат. Неровно, рывками. Лицом он чувствовал скользкую, мокрую плащ-палатку, на которой лежал. В ушах стоял гул, в голове кружилось и раскалывалось. И сквозь этот хаос он ощутил чье-то прикосновение. Кто-то держал его за руку. Нежно, но твердо. И голос, тихий, спокойный, женский, пробивался сквозь грохот в его сознании: «Терпи, солдатик! Держись».
Он попытался повернуть голову, но не смог. Успел лишь подумать: «Откуда здесь женщина? Медсестра? Не было в отряде медсестер...» И снова провалился в никуда.
Второй раз. Он очнулся от того, что его трясло. Его и еще нескольких раненых везли на броне или волокли на плащ-палатке по кочкам. Каждый удар отзывался огненной болью в ноге. Он застонал. И снова та же рука сжала его ладонь, и тот же голос, как мантру, повторял: «Терпи, солдатик. Скоро, скоро». Он попытался разглядеть ее в предрассветном тумане, смешанном с дымом и пылью, но видел лишь смутный силуэт. «Вот настырная же», — мелькнула бредовая мысль, и тьма снова поглотила его.
Третий раз. Ему стало чуточку лучше. Боль превратилась из острой в тупую, ноющую, и сознание было яснее. Он лежал на земле, вероятно, на импровизированном пункте сбора раненых. И Она была снова рядом. Она промокала его лоб чем-то влажным и прохладным.
— Как... как зовут тебя? — выдавил он, и его голос прозвучал как скрип ржавой двери.
Она наклонилась ближе. Он увидел добрые, усталые глаза, морщинки у их уголка и седую прядь, выбившуюся из-под платка.
— Мария, — просто ответила она.
— Спасибо... — еле пробормотал он. Силы снова покидали его. Он чувствовал, что теряет ее, эту ниточку, что связывала его с жизнью. — Фамилию... хоть скажи. Как найти?
— Лаушкина, — услышал он перед тем, как снова вырубиться.
Это имя стало его якорем. «Найду. Обязательно найду и поблагодарю», — пообещал он себе в последний момент перед потерей сознания.
Часть 3: Долгое возвращение
Очнулся он уже в чистой, почти стерильной палате госпиталя в Оренбурге. Белые стены, скрип тележек, запах медикаментов. Нога была загипсована и подвешена на конструкции. Врачи говорили о сложном переломе, о задетой артерии, о том, что жгут и своевременная помощь на поле боя спасли ему не только ногу, но и жизнь.
Как только Молчун — а в палате он снова стал Маратом — немного окреп, он принялся за свое обещание. Он писал запросы. В архивы военкоматов, в министерство обороны, в совет ветеранов. Он проверял списки медицинского персонала, прикомандированного к частям на Курской дуге. Он описывал все, что помнил: невысокого роста, седая прядь, платок, имя — Мария Лаушкина.
Ответы приходили стандартные, сухие. «В указанных списках такой не значится». «Сведениями не располагаем». Но он не сдавался. Эта поисковая миссия стала для него таким же важным делом, как и война. Это была его личная война с забвением.
И вот, спустя месяцы, пришел ответ из Оренбургского областного архива. Кто бы мог подумать, Он же лечился ТАМ! Бумага была официальной, но в ней содержалась та самая зацепка. В годы Великой Отечественной войны, с 1941 по 1944 год, в школе №39 города Оренбурга действительно располагался эвакуационный госпиталь № 359. И среди медперсонала значилась Лаушкина Мария Васильевна, 1905 года рождения, медицинская сестра.
Сердце Марата забилось чаще. Он нашел! Он написал еще один запрос, уже с просьбой помочь выйти на связь, указать адрес.
Ответ, который он получил через несколько недель, заставил его кровь похолодеть, а волосы на затылке встать дыбом.
Справка из архива ЗАГСа была безжалостно краткой: «Лаушкина Мария Васильевна, 1905 г.р., скончалась в 1982 году в возрасте 79 лет».
Марат откинулся на больничную подушку, не веря своим глазам. 1982 год. Она умерла за десятилетия до того, как он родился. За сорок с лишним лет до того, как он пошел в свой первый бой.
Кто же тогда был рядом с ним в тумане? Кто держал его за руку? Кто шептал «терпи, солдатик»?
Холодок прошел по его спине. Он вспомнил туман, который в тот день был не просто погодным явлением. Синоптики называют такие туманы «радиационными» — они образуются в безветренную погоду, когда земля быстро остывает, излучая тепло в атмосферу. Но в тот момент ему показалось, что этот туман был мостом. Мостом между эпохами.
Медсестра, которая когда-то, в другую великую войну, выносила с поля боя раненых бойцов и шептала им слова поддержки, не смогла оставить своего поста. Ее долг, ее любовь и самопожертвование оказались сильнее времени. Дух Марии, настоящей героини, чей реальный подвиг был стерт временем, вернулся, чтобы выполнить свою работу еще раз. Чтобы протянуть руку помощи солдату уже другой, но все той же войны за Отечество.
Он не нашел медсестру. Он нашел легенду. Ангела-хранителя в образе простой русской женщины, чье милосердие оказалось сильнее смерти.
Эпилог
Прошли годы. Марат, давно уже ставший дедом, привез своих внуков в Оренбург. Он нашел ту самую школу №39. На ее стене теперь висела мемориальная доска с именами медработников госпиталя. Среди них было и ее имя: «Лаушкина Мария Васильевна».
Он молча постоял перед ней, положив руку на холодный камень. Он не говорил ничего. Он просто мысленно повторил то, что не успел сказать тогда: «Спасибо, Мария. Спасибо за вторую жизнь».
А вечером, уезжая из города, он увидел, как над полями опускается легкий, молочный туман. Такой же, как в то утро на подступах к Курской области. И ему показалось, что в клубящихся белых струях он снова видит добрые, усталые глаза и слышит тихий, спокойный голос: «Терпи, солдатик. Живи».
Эта история. О бабушке, Марии Лаушкиной, которая жила со мной рядом. Ее земной подвиг, совершенный в годы Великой Отечественной войны, отозвался эхом спустя десятилетия, чтобы напомнить нам о Жизни. Это лучшая дань памяти, которую только можно представить. Низкий поклон ей, и всем медицинским сестрам, чей труд и самопожертвование навсегда останутся в сердцах, спасенных ими солдат.
Пусть года и не совпадают где то, я уже не помню многого, главное память.
С уважением к защитникам Отечества, в какую бы эпоху они ни служили.