Произведения пользователя Kobe|Bryant

Пекло завтрашнего дня (или о прошлом в будущем) 2012

В меня сам дьявол пальцем ткнул,
Восторг и радость миной прикрывая,
И в том аду я райским сном уснул,
Лишь иногда от слез глаза приоткрывая.

Хоть кто б меня остановил тогда,
Максимализмом упоенного глупца.
Но нет! Кричат мне все теперь, когда
Я в дьяволе воистину признал творца.

Чего хотите вы теперь
От брошенного целым миром?
Сейчас не время бить в ту дверь
И в рай манить пресладким видом.

Вы все хотели одного -
Чтоб злата было бесконечно.
К чему же порицаете его?
Он, как и вы, считал, что злато вечно.

А где же та, что Афродитой называл,
Которая в любви божилась вечной.
Которой я брильянты с кровью покупал,
Которая на деньгах дьявольских была беспечной?

Молил богов, взывал к прощенью,
Когда Он долг пришел забрать.
Но тут пришел к такому заключенью,
Что этот долг нельзя отдать.

Седой старик, вся жизнь минула -
Пора решать, что делать и как жить.
К чему старушка смерть, ты долго так тянула
Моей никчемной жизни нить?

Быть может, я неправильно все понял?
Быть может, так должно и быть?
Весь в загадках жизни тонет.
И я устал по тем же водам плыть.

Под пенье птиц над головами,
В лучах прекрасного светила,
По середине меж холмами
Любовь два сердца победила
Им чуждо время, окруженье,
Покой и всякое смиренье,
Их мысли заняты одним-
Чтоб миг такой был не один

Эммилия и Артур – вам теперь знакомы.
Забыв родительский запрет,
В тепле рассвета чувствам новым
И верности произнесли обет

Красивый юноша решил сводить
Прекрасную Эммилию на озеро у гор,
Там с ней желал наедине побыть,
Где невозможен за влюбленными надзор.

Через луга с покровом девственной травы,
Под самым голубым на свете небом,
Он начал очень робко: «Вы
Мое счастье и погибель в мире этом
Вы мой рассудок укратили
Одним движением ресниц,
О чести думы все убили,
Велит мне совесть взгляд направить ниц,
Но я не в силах выполнять
Ее веленье, ведь нельзя
Своим глазам не дать понять
Кто мы -друзья иль не друзья.
Нет мочи также мне не видеть,
Когда судьба близ сводит нас,
Когда смеетесь иль в обиде
И прочих ваших чувственных прекрас.»

Эммилия, изрядно засмущавшись,
Но сил набравшись, молвила: «О, Артур,
Так давно не улыбалась!
Что Вы со мной – спасибо фарту.
Ваш глас так звонок, речи сладки,
Не знаю, что их будет краше.
Я часто замечаю взгляды Ваши,
Что полнятся стеснительной украдки.»

Артур:
Ну что ж, раз Вы заметили,
Что страстно к Вам не равнодушен,
Прошу, чтоб мне поверили…
Ох, время! Выдвигаться нужно!

Эммилия:
Куда же Вы хотите отвести
Меня? Иль что-то показать?

Артур:
Там, где цветы не устают цвести
И где хочу Вам кое-что сказать.

Эммилия:
Ну что ж, идемте, Вам доверюсь.

Артур:
Нам Зевс подарка не пошлет, надеюсь.

Спустя короткое мгновенье,
Открылся взору дивный вид.
Чудесное господнее творенье-
Ручей впадает в озеро и луг в цветах горит.
Ручей не шире шага, между гор,
Так близко расположенных друг к другу,
Как Аполон кифару обнимает, верную подругу,
С верхов стекая, создает узор,
Втекая в озеро спокойно и неспешно,
Не разрушая девственную гладь.
И это место, как Эммилия, безгрешно.

Эммилия:
Так вот что мне хотели показать!

Артур:
А что там, у подножия ручья,
На дальнем озера краю?

Эммилия:
Там, кажется, цветок и я
Пари меж нами заключить хочу.
Кто первый прибежит к нему –
По правой я, а вы по левой стороне,
Счастливее тот будет посему,
Удачлив в жизни, а в любви – вдвойне.

Артур:
Хорошие условия. Идет.

Эммилия:
Стоять так будете и счастье ускользнет.

Они помчались к заданному месту,
Но Артур понял – скорость не уместна,
И вот у цели уж он перешел на шаг.

Эммилия:
Вы что же, Артур, поддаетесь так?

Артур:
Эммилия, вы правы вновь, все так и есть,
Что я скажу сейчас – не лживость и не лесть

Они склонились к этому цветку,
Его Эммилия рукой слегка коснулась.

Эммилия:
Он так прекрасен на свету.
Будь я пчелой, в него бы окунулась

Артур:
Цветок прекрасен, спору нет,
Но Вы цветка любого краше.
Такая красота на миллионы лет,
А это слово их пожалуй старше.
Я Вас…

Внезапно ветер и ужасный гул
Концовку фразы Артура в тартар сдул

Поток огромный сверху шел на них.
«Спасаться нужно» - мыслей нет других
Природа миг дала подумать.
Два пылких сердца разбежались
От ручья и оказались
Сквозь тот поток лицом друг к другу.

Слов доходят лишь обрывки,
Ничего совсем не слышно.
Шум воды все глушит крики
И закончить речь не вышло.

Берег стал озерный пропадать
На глазах у загнанных влюбленных,
Воды стали всюду заполнять,
Всех вбирая приземленных.

Понял Артур – промедление опасно.
Махнул Эммилии наверх,
И хоть смерть всегда ужасна,
Парит свой ангел не у всех.

Они рванули со всех сил
К вершинам гор, а он, шептая,
Возлюбленной счастливых долгих лет просил,
О будущем своем не вспоминая.
Эммилия рыдала: Боги, вас прошу,
Пусть Артур будет цел и невредим,
Пусть я несчастной буду – слова не скажу,
Он будет вечно мной любим…

В смятенье были их сердца
Десятка три восходов и закатов,
И думали, блужданьям нет конца
В пещерах хладных и на зыбких скатах.

Дыханье – лишь посредственность,
Стук сердца – лишь привычка,
И каждый день – безвестность,
А жизнь для них в кавычках.

Их вера в спину подгоняла,
А злачных вод поток все шел,
Но их любовь, как золото сияла
И вот конец всему пришел.

Узрил наш Артур плоский луг,
Сияющий цветами красных маков.
Уставший глаз слеза смочила вдруг
И он упал без жизни знаков

Он думал:
Нет! Не может быть!
Эммилия, ну где же ты родная?
Без глаз твоих мне не прожить!
Зачем нужна мне жизнь такая?

Замолкли мысли. Он уснул.
Не то чтоб он хотел поспать,
А просто силы не хватило встать.

Противу Артуру, на склоне. На сосну
Эммилия карабкалась упрямо,
Чтоб путь увидеть, из-за грубого бурьяна
Ей открылся вид прекрасный:
Луг зеленый, в центре – красный,
Но вот что-то в нем не так.

Эммилия:
Ах, бог стихий – такой дурак!
Там Артур! Пал и бездыхан…

Эммилии преградою не стал бурьян,
В один момент припала к телу
И плач ее был долг и рьян.
Увы, слезами не поможешь делу.

Она поднялась час спустя
И взор направила к обрыву.
Шажок. Еще. Секунда на прощанье с миром.
Тут хриплый голос Артура: «Нельзя…»
Заставил деву обернуться.
Ей голос юноши помог проснуться,
И слезы вновь рекою полились,
Влюбленные в объятьях чувственных слились.

А после Артур начал вновь:
Цветок прекрасен, спору нет,
Но Вы цветка любого краше.
Такая красота на миллионы лет,
А это слово их пожалуй старше.
Я Вас люблю! Мне свет
Не нужен белый, где вас нет.
Могу дышать лишь рядом с Вами.
Все трудно выразить словами…

Эммилия:
Довольно слов. Я тоже в том огне.
Мы очень долго шли, но мне
Хотелось лишь увидеть Вас,
Что целы Вы и Ваш услышать глас.
Нас вихрь чувств один унес
На луг в цветах через утес.
Вас, за руку держа, хочу уснуть,
А после ждет нас долгий путь.

В груди стучит в разы быстрей,
Устам не в усталь поцелуи,
Объятий не найти нежней
Их это лишь теперь волнует.

Пусть жизнь трудна, полна невзгод
От неудач едва встаешь с колен
И продыху не знаешь от хлопот,
Проблемам не сдавайся в плен!
Они пройдут, ведь все конечно,
Лишь только глупость без границ.
Глава начнется радостных страниц,
Придет удача и останется навечно

Давай не будем с тобою прощаться.
В этот раз обойдемся без слов.
Ведь сложнее всего расставаться,
Отпускать из объятий оков

Понимать, что уже не увидишь
Так до боли любимых глаз,
Все, что в сердце сокрыто, услышишь,
Но не хватит и тысячи фраз

Никогда такой тяжести в сердце,
Никогда, как сейчас, я не знал.
Видишь эти скрипучие дверцы?
Я за ними тебя потерял

Эта нить, что нам души связала,
Будет крепкой, как раньше, поверь
Но не в праве просить, чтоб держала
Эта клетка, ведь я же не зверь

Моя мышца, что мечется слева,
Будет верна тебе навсегда.
Вечный узник любимого плена,
Пусть меня потрепают года

Не скажу ни единого слова,
Море слез, эта в голосе дрожь...
Изнутри разрывается снова
И поможет лишь сладкая ложь,
Что сейчас ты меня не теряешь,
Что мы скоро увидимся вновь,
Сам себе же надежду вселяешь,
Сам себе проливаешь же кровь

Его морщины, как каньоны,
Изрыты реками времен,
На голове седые кроны
И дух, что жизнью закален

В глазах теснятся грусть и радость –
Награда и расплата за былое.
Он лишь сейчас узнал, что значит слабость
И что на самом деле дорогое

Весь китель в ярких орденах,
Блестит на солнце от медалей грудь,
И горькая улыбка на губах,
И на щеке слеза за тот тернистый путь

Он вспомнил сразу сорок пятый,
Он вспомнил сразу тот парад:
Неслись по площади раскаты –
Кричали все «Ура! Ура!»

Измятые работой тяжкой руки
Гвоздики алой держат стебелек,
Военной песни снова вторят звуки
О том конце, который так далек

Его слова: «Спасибо вам, родные!»
На сердце выжжены клеймом.
А дали неба голубые,
И то, что наш любимый дом
В России – лишь заслуга деда
И всех других, тогда погибших.
Великая достигнута победа!
Во имя будущих свершений и героев живших

Смотрю, кому я душу продал,
За что сражался так ревниво...
Сейчас судье пред зеркалом я отдан
И в лодке жизни дно прогнило

И лживый свет любви открылся,
Пронзила боль за весь обман.
Но главного - надежды я лишился,
Которую, как думал, не отдам

Упорно шли к одной вершине.
А что сейчас? Истоптано подножье...
Мы не враги, но и не в мире.
Манит знакомое до вздрагиваний ложе

Былое пламя сам гашу,
За ним не в силах уследить.
Понять и не корить прошу,
Свободной и счастливой жить

Пред совестью вознесши белый флаг,
Отгородив себя от принципов и нравов,
Тебя предаст не преданный дурак,
Под дружбой закаленный из непрочных сплавов.
Как молвил Цезарь, истребитель галлов-
Величия Империи вандалов:
«Уж лучше сразу смерть принять,
Чем веру в близком друге потерять».
Но грань доверия, как тонкая струна
На арфе золотой и сладкозвучной.
Не дать промокнуть может лишь она,
Когда без крыши ты под черной тучей,
Когда над жизни пропастью повис,
Тебя спасет один лишь человек,
Который вытащит, иль прыгнет следом вниз,
Твою судьбу разделит не сомкнувши век.

Об это слово закаляют сталь,
Оно дороже всех наград и званий,
Оно из легких рвется вдаль,
Не требует особых толкований.

Кого ты другом назовешь,
С тобой навеки будет связан,
И силу дружбы ты поймешь,
Когда поймет твою беду, хоть он и не обязан

Даны обещания, ни одно не сдержано,
Зима – пора белая, снежная. Нежно
Пилим время словами за кружкой чая,
Между фразами – мысли, как сильно скучаем.

Городских огней шум, в глазах блеск,
Подо мной толстого льда слышен треск.
Ты одна яркая среди серого города,
Спиной заслоню от любого холода.
Давай транзитом проедем по памяти,
Взяв открытки из самых хороших,
Нам эмоций поток бы убавить,
А ты хрупкими силу мне крошишь.
Город Солнца, для нас сотворенный,
Будет ждать, пока случай спит.
Этот вечер, судьбой покоренный
Даст понять кто еще не убит.
Мы взаимных желаний не знаем,
По губам их уже не прочтешь,
Но не факт, что глаза мне врали,
Ведь обман так на правду похож.

Кулаки вновь избиты о ревности стену.
Мне плевать куда идти и что теперь делать.
Яд любезно заселяет мне главную вену,
Теперь я не буду от тоски по квартире бегать.
Прости, родная, что не сказал тебе всего,
Прости, что не разделил смысла жизни твоего,
Сейчас уже все, смысла нет,
Тебе не отданный вянет букет.
Превращусь в звезду тебе знакомого цвета,
Ты ее знаешь с того самого лета.
Локти кусать не придется, нет.
Напоследок обнять бы, но уже слепит свет.

Мы не встретимся очень много,
Очень много безликих лет.
Просто на не досталась дорога,
Где горел бы зеленый свет.
Друг из друга не вытянем слова,
Но нам надо так много спросить,
И фальшиво мы заняты снова,
А ведь хочется в прошлом побыть.
Взглядом робким друг друга одарим,
Успокоившись парою фраз,
Снова дальше на толику станем,
Не услышав желанный рассказ

Среди злачных безсолнечных мест
Вырос город, не зная отказов.
Водрузив перевернутый крест
Вместо гербов различных и флагов.

Самый рьяный сторонник разврата,
Он – ловец твоих розовых снов,
Привлечет тебя отблеском злата,
Отберет твою душу и кров.
Через хмурое серое небо
Не почувствуешь солнца тепла,
В мрачных парках из черного древа
Никогда не шумит детвора.
Люди в максах под черствой броней,
Каждый слушает, только не слышит,
Каждый вежлив, когда он с тобой,
Каждый воздухом лживости дышит.
Тут бесчестье считают девизом,
Пьяный блуд – путеводной звездой,
Доброй воли порывы – капризом,
Путь естеств и желаний – судьбой.
Стар и млад здесь доброй порицает,
Альтруисты исчезли давно,
Смысл жизни в вине утопает,
Уподобишься им все равно.

Не смутит тебя в нем ничего,
Свой капкан он захлопнет не сразу.
С виду гнили не видно его,
Нежно пустит по венам заразу.

Нет надежды на выход из плена,
Нет желаний его покидать,
Будешь главный герой гобелена,
Если смелости хватит восстать.
Этот город не знает пощады,
Топит он людей, как котят,
Вы потом так не будете рады
Среди тех, кто о жизни молят.

Среди злачных безсолнечных мест
Стоит город, не зная отказов.
Если он за героя рассказа,
То не жди в нем счастливый конец.

Был рожден под чужою звездой,
Неудачей все время гонимый,
Не похожий на всех, но другой,
Благородный, с характером сильным.
Сколько жизнь уж его не таскала!
Но сейчас, он на самом краю.
Разобьет ли он острые скалы?
И проснется ли после в раю?
Он, ведомый толпою безумцев,
С каждым шагом все ближе к обрыву,
Призывая их разум проснуться,
Был услышан лишь ветра порывом.

Под беднягой так крошится камень –
Еще миг и задумка свершится.
И не важно, кем был этот парень,
На прыжок так не просто решиться.
Две бутылки, что брошены в спину,
Заставляют его оглянуться.
Резкий запах паров керосина
Успевает до легких втянуться.

Пламя с синим отливом его охватило,
Но, как был, он остался неколебим.
Вдруг, улыбка лицо озарила
И с кивком он с обрыва ступил.
Не издав ни единого звука,
Лишь украдкой взглянув на толпу,
Он увидел там старого друга,
Тот кричал: «Да гори ты в аду!».

Он почувствовал привкус свободы,
Прежде чем долетел до камней.
Его тело в ближайшие годы
Станет пищей для рыб и червей.

Не похожий на всех, он другой,
Ослепил эти души улыбкой.
С непонятной и глупой судьбой,
Будто камни на выступе, зыбкой.
Вся толпа начала расходиться,
Обсуждая свое злодеянье.
«Почему не кричал? Не молился?» -
Удивленно твердили миряне.

Этот парень – безликая жертва,
Он не умер, не сгинул в пучине.
Будут взгляд и улыбка бессмертны
В этом злом и разнузданном мире.

Пелена с глаз спадет
И тебе не понравится сильно,
Что тебе подавали как мед.
Было просто приятно тактильно…
А ведь годы уже не вернешь,
Как бы ни было жалко и больно.
Ты сейчас от реалий умрешь,
Но тогда ты была всем довольна.
От чего же так часто слеза
На когда-то любимой щеке?
И от них уж устали глаза,
Вижу в них – ты уже в далеке.
Сброшен грубо тобой с корабля,
Но смиренно спускаюсь ко дну,
И, забрав у тебя якоря,
За любовь одиноким умру.