Владимир Бешанов | «Летающие гробы» Сталина. [2011] [DJVU, PDF]

Очередная шляпа.

Но они- то в конце концов в жопе остались Ваши ваими любимые немцы!! А книга очередной предательский высер, такого добра сейчас хоть пруд пруди!! Историки хреновы!

asistent55555 просто прочитайте Сергея Кремлёва - "10 мифов о 1941 годе", а именно миф 8. Там вообще то подробно расписано из немецких источников мнение немцев о советской авиации в 1941 году. И это мнение положительное. Наши лётчики не посрамили страну. И про немецкие подсчёты там тоже есть. Может хватит уже поливать грязью наших ветеранов? Это уже не совсем актуально. Они выполнили свой долг, а мы бы нет.

Все их асы лежат у нас и вбили им кресты наши летчики на лагах, яках и ишаках. Миг-3 высотный самолет ПВО и он был быстро снят с производства. И-16 на малых высотах, а бои на восточном фронте шли на малых высотах прикрывали штурмовики, на равных гоняли мессеров. Книга [оно]! Писал человек не разбирающий не только в технике, но даже в высотных режимах боя. Англичане браканули Супер Кобру, на высотах он летал плохо, а у нас на малых высотах он показал класс. Мусстанги и Спитфайтеры у нас не годились, так как у земли летали хреного и использовались только в малых количествах в войсках ПВО. Опять общирают нас.

Добавлено спустя 7 минут 43 секунды:

Самолеты Ханс-Ульрих Руделя на восточном фронте сбивали восемь раз, но чудом спасался. Два раза пилотировали его самолет другие летчики и оба погибли. Судьба у него видать была умереть от старости.

Однажды утром летчики вдруг обнаружили, что все крыльевые крупнокалиберные БС самолетов сняты. Мы хорошо знали высокую эффективность этого оружия и, естественно, потребовали от техников подвесить прежние пулеметы. Нам ответили, что их уже нет.
— Как нет? — удивились мы.
— Они уже запакованы и отправлены.
— Куда? Зачем? Что это значит? — посыпались вопросы.Техники послали нас к инженеру эскадрильи.
— Не волнуйтесь, — сказал Копылов. — Без тяжелых пулеметов самолеты легче, драться лучше.
— А стрелять чем будем? — наступали летчики.
— «Шкасами», — полушутя ответил Копылов. — В общем, товарищи, мы выполнили приказ высшего командования. На авиационных заводах нечем вооружать новые самолеты. Пришлось снять крыльевые БС со всех машин и отправить в тыл. Ясно?
Вот оно что. Не хватает пулеметов… Да, армия сейчас стала огромной.
Однако раздумывать было некогда. Вскоре приказали лететь на разведку. Прошло время, когда на выполнение таких заданий ходили звеньями и группами! Теперь меня послали одного. Сам наблюдай и сам отбивайся, если на тебя нападут.
Сбросив бомбы на скопление вражеских автомашин в районе Дубоссар, я направился в глубь Молдавии. Только перелетел Днестр, как увидел на горизонте «юнкерс-88». Тот тоже заметил меня и круто развернулся на запад.
Догоняю, пристраиваюсь в хвост и открываю огонь. Вижу, что пули точно попадают в самолет, но он как ни в чем не бывало продолжает лететь. Ведь его экипаж и бензобаки защищены крепкой броней. Во мне все закипает. Боекомплект израсходован, а результата нет. Что теперь делать? Идти на таран? Но подо мной оккупированная территория. Ничего, скоро и на наших самолетах появятся пушки и мощные пулеметы. Тогда сполна рассчитаюсь с врагом!
Возвращаюсь домой и невольно думаю о нелепом решении насчет крупнокалиберных пулеметов. Одни самолеты разоружить, другие вооружить… Какая польза от этого?

Летчики ощупывают бронированное стекло кабины «мессершмитта» и невольно делают вывод: с такой передней защитой можно смело идти в лобовую атаку. А между тем фашисты боятся их и всегда отваливают первыми. Значит, кроме брони, нужно еще иметь и железные нервы. Нам бы такой щит перед грудью. Мы бы крушили врагов и спереди и сзади!..
Вооружение у «мессера» тоже мощное: две пушки. А на МИГе нет ни одной.
А это что за кнопки? Да это же радиоприемник и передатчик — вместе. Ничего не скажешь: хорошо оборудована кабина.

Самым трудным было приучить молодежь при любых обстоятельствах держать интервалы. При появлении «мессершмиттов» они обычно начинали прижиматься друг к другу, а все вместе — ко мне. И вместо того чтобы, все внимание уделять цели, приходилось следить за своими летчиками, чтобы не столкнуться.

поступил приказ: Фигичеву вылететь на разведку переправ под Яссами, мне и Лукашевичу прикрывать его от нападения вражеских истребителей.Уже в то время наши летчики недолюбливали полеты тройкой.
— Разрешите пойти четверкой, — обращаюсь к начальнику штаба полка.
— Штаб дивизии распорядился послать три самолета, — отвечает Никандрыч.
— Тогда лучше парой лететь.
— Прекратите обсуждение приказа!
Все ясно. Надо готовиться к вылету тройкой. А мне уже несколько раз удавалось ходить на задание парой. И хорошо получалось. У пары почти такая же свобода для маневра, как у одиночного самолета. Но этот строй не был тогда узаконен. Более того, он считался несовместимым с требованиями наставлений и инструкций.

Вспомнив случай с Яковлевым, я задумался о более надежной защите кабины истребителя спереди, о бронированном стекле. Сколько бы отваги придала такая защита летчикам, сколько бы жизней спасла!
«Плохо и то, — размышлял я, — что на наших самолетах до сих пор не установлена радиоаппаратура. Поэтому в воздухе мы становимся глухонемыми. Нам доступен всего лишь один способ „переговоров“ — покачивание крыльями. Чтобы поддерживать между собой какую-то связь, мы вынуждены прижиматься друг к другу, а плотные строи лишают летчика свободы маневра. Сколько бы несчастий могло предупредить всего одно слово, своевременно брошенное в эфир!»
Отсутствие радиосвязи поставило нашу истребительную авиацию в очень тяжелое положение. Приемники и передатчики, установленные на некоторых командирских машинах, оказались громоздкими, неудобными и не обеспечивали надежного и гибкого управления самолетами в бою.
Сильно волновала и проблема строя истребителей. Ведь что произошло, когда меня подбили? В зоне зенитного огня мы шли тройкой. Когда Лукашевич отвернул в мою сторону, чтобы предотвратить столкновение, я вынужден был сделать горку, тогда-то и подловила меня зенитка.Мысли, мысли…